Во время пандемии миллионы работников швейной промышленности в таких странах, как Бангладеш, Камбоджа, Шри-Ланка и Эфиопия, остались без работы. Vogue попросили некоторых из них рассказать, как именно эта ситуация на них повлияла.
С того момента, как началась пандемия коронавируса, миллионы работников швейной промышленности по всему миру оказались в патовой ситуации, не имея возможности обеспечить даже базовые потребности, такие как еда и жилье. Тысячи людей потеряли работу или столкнулись со значительным сокращением зарплат: с апреля по июнь 2020 года американские и европейские бренды массово отзывали с фабрик свои заказы и отказывались покрывать уже имеющиеся расходы, что повлекло за собой убытки в размере 16,2 млрд долларов.
«Мы были очень обеспокоены тем, что бренды так поступили с производствами, которые помогали им зарабатывать многие годы, — говорит Кристи Мьедема, координатор информационной деятельности организации Clean Clothes Campaign, которая защищает права работников швейной промышленности. — Уму непостижимо, что люди, живущие за чертой бедности, у которых никогда не было возможности копить деньги, остались один на один со своей проблемой».
Согласно докладу организации Worker Rights Consortium, опубликованному в ноябре 2020 года, почти 80% опрошенных работников швейной промышленности столкнулись с голодом. Условия труда становятся все хуже и хуже: сами фабрики и их сотрудники оказываются под сильным давлением со стороны брендов, так как им приходится работать быстрее в связи со снижением цен на одежду. Активистов и членов профсоюзов увольняют гораздо чаще, чем рядовых работников, — таким образом работодатели хотят подавить «лишнюю шумиху».
Из-за пандемии работающие на фабриках женщины, которые составляют около 85% всех представителей этой отрасли, стали еще больше подвержены насилию и сексуальным домогательствам. В Индии сотрудница одной из фабрик, сотрудничающих с H&M, 20-летняя Джаяшри Катхиравели была изнасилована и убита своим начальником после нескольких месяцев домогательств. H&M объявили о намерении начать независимое расследование обстоятельств ее смерти, которое будет проведено организацией Worker Rights Consortium, и добавили: «H&M Group отнеслись к этому делу с большой серьезностью, и мы осознаем, что несем ответственность за безопасность сотрудников на всех этапах производства и сбыта. Мы продолжаем работать с профсоюзом, чтобы найти наилучший способ продвижения вперед».
Активисты запускают общественные кампании вроде #PayUp, требуя, чтобы бренды не только оплачивали свои заказы, но и несли ответственность за деятельность посредников. В частности, следили за тем, чтобы работники получали зарплату, сопоставимую с прожиточным минимумом, трудились в безопасных условиях и были защищены с правовой точки зрения.
«Многие бренды просто не воспринимают людей, которые на них работают, – говорит Аеша Баренблат, основательница и генеральный директор некоммерческой организации Remake, одного из инициаторов кампании #PayUp. – Пандемия обострила очевидные проблемы, которые существовали в индустрии моды уже давно. Это поворотный момент».
Мы поговорили с работниками швейной промышленности из Бангладеш, Шри-Ланки, Камбоджи, Эфиопии и США, чтобы узнать, как пандемия повлияла на них.
Садия*, 25 лет, Дакка, Бангладеш
«Я проработала на одной швейной фабрике пять лет, пока меня не уволили. В апреле ее пришлось закрыть из-за ковида, и я потеряла должность инспектора по вопросам качества. Мой муж работал на том же месте, и его тоже уволили.
Было очень непросто, потому что нам обоим приходится финансово обеспечивать свои семьи. Я до сих пор не получила выходное пособие в полном объеме и была вынуждена взять кредит на 40000 так (35806 рублей). Раньше мы снимали жилье, но нам пришлось переехать, так как мы больше не могли платить за аренду. Хватает на базовые продукты, на мясо и лекарства — нет.
Два с половиной месяца назад мой муж нашел новую работу, однако сейчас наш общий доход составляет всего 10000–12000 так (9000–11000 рублей) в месяц, в то время как до пандемии он был в районе 20000–22000 так (18000–20000 рублей). Сумма, которую мы можем отправлять нашим семьям, сократилась вдвое. Я очень переживаю из-за кредита: если у меня не получится выплатить его вовремя, вырастет процентная ставка.
С моего увольнения прошел почти год, а я все еще не могу найти работу. Приходя на различные фабрики, я каждый раз получаю отказ: мне говорят, что сейчас у них нет заказов, поэтому им нечего мне предложить».
Хосана, 24 года, Аддис-Абеба, Эфиопия
«Мой рабочий стаж на одной швейной фабрике составлял пять с половиной лет. Как только нагрянула пандемия, нам сократили зарплату и даже не объяснили почему. Вместо 1600 эфиопских быров (2938 рублей) мы стали получать 1400 (2571 рубль). Из-за этого мне пришлось просить родителей помочь мне с деньгами на еду и другие расходы, так как моей зарплаты хватало только на аренду.
На фабрику поступало много заказов, поэтому нам часто приходилось работать сверхурочно без дополнительной оплаты. Каждый работает за двоих, и если мы не справляемся, начальники начинают нас оскорблять и заставляют делать все быстрее. Иногда они переходят все возможные границы, а если мы жалуемся на условия работы, в ответ слышим: «Раз вам что-то не нравится, увольняйтесь».
Надеюсь, все наладится. Мы занимаемся тяжелым трудом, и, учитывая средний прожиточный минимум, считаем, что должны получать достойную оплату».
АССОЦИАЦИЯ ТЕКСТИЛЬНОЙ И ШВЕЙНОЙ




